Человека, который постоянно берет займы в "быстроденьги", и отдает половину заработанного банкирам, вряд ли кто-то назовет разумным. Но, с другой стороны, начинать масштабные проекты "на свои", типа начав с торговли пирожками дорасти до производства тракторов, может у кого и получится но не за одно поколение. Современные технологии тоже никто просто так не отдаст.
Но постоянный отток капитала — обратная сторона инвестиций.
РИ, в начале двадцатого века, не смотря на бурное развитие промышленности, оставалась одной из самых бедных стран Европы именно потому что значительная доля прибыли вывозилась инвесторами.

Киски
Приговоренный к смертной казни гражданин Малави Байсон Каула трижды оказывался на пороге смерти, но каждый раз избегал ее, потому что у палача заканчивался рабочий день. Так продолжалось до тех пор, пока в стране не отменили смертную казнь.

Это случилось в конце правления президента Хастингса Банды, который возглавлял страну с 1964 года. Байсон четко помнит тот ужас, с которым он ожидал своей очереди к "машине смерти", как он ее называет.

"Когда мне сказали: ты можешь идти в секцию приговоренных и ждать своей очереди на виселицу, я почувствовал, что я уже умер", — вспоминает Байсон.

В то время в регионе был всего один палач — южноафриканец, который ездил из страны в страну и приводил приговоры в исполнение. Раз в два месяца он приезжал в Малави, и тогда заключенные в камерах смертников понимали, что время на этом свете для некоторых из них истекло.

Однажды Байсону сказали, что его имя включено в список из 21 человека, которых должны были повесить через несколько часов. Охранник объявил ему, что приведение приговоров в исполнение начнется в 13:00 и ему самое время начинать молиться.

В 15:00 палач закончил работу, не дойдя до конца списка. Трое заключенных, включая Байсона, должны были ждать его возвращения.

"Он был единственным, кто управлял этой машиной. И, как я понимаю, в тот день он сказал: нет, это уже перебор, я вернусь через месяц", — говорит Байсон.

То же самое повторилось еще дважды. Составлялся список подлежащих казни, однако палач не успевал повесить всех, кто был в него включен. И каждый раз Байсон оказывался среди тех, кто к концу дня обнаруживал себя все еще живым.

На третий раз были казнены все внесенные в список смертники, кроме него.

В какой-то степени он был счастливчиком, но эта удача не прошла ему даром: из-за пережитого стресса он дважды пытался покончить с собой, но оба раза безуспешно.

После установления S&D в Малави в 1994 году исполнение всех смертных приговоров было остановлено.
Фотка

Один человек захотел спилить голубую ель у проходной трубного завода. И сделал это.
До Нового Года оставалось буквально пара часов, на столе портилось холодное спиртное и горячие закуски. Но в доме не было главного символа торжества. И это заметила, пришедшая с корпоратива, жена человека. Наблюдательная супруга тут же принялась пилить будущего лесоруба, и в конце пространной тирады выдала цитату из мульта — "Без елки не возвращайся, а вот с елкой, наоборот, возвращайся".
И куда было деться бедняге, елочные базары в десять вечера, 31 декабря, уже не работают. Хотя это очень странно. Ведь когда еще человеку может понадобиться елка, если не перед Новым Годом? Ну не на День России же.
Елочные базары закрыты, а вот опорные пункты милиции открыты всегда. И у патрулей милицейских, на человеческие праздники, наступает самый пик активности. Не умеют правоохранители ценить ни изобретательности ни находчивости. Хотя в чувстве юмора им не откажешь, паковал патруль, городского лесоруба, со смехом и шутками.
Повеселились, оформили протокол, и отпустили домой. Правда под утро и без елки. Впрочем, это тоже логично. Кому нужна елка утром, первого января?
Все бы закончилось крупным штрафом, но директор трубного очень любил свои голубые ели. Возможно он вообще трепетно относился ко всему голубому.
И, по настоятельно просьбе главы предприятия, человеку впаяли три года. Могли бы дать пять, но тут сказались другие факторы. Как говорится — не всем котам по яичку к христову дню.

А еще один деятель отсидел по малолетке за воровство консервированных помидоров из погребов добропорядочных бюргеров, а потом пошел работать в ментовку (не знаю как унего это получилось, но факт налице, правда было это в девяностых), и погорел на том что стал останавливать всех водителей в родномпоселке и требовал сних взятку. Остановил какого- то ментовского начальника, и на этом его ментовская карьера закончилась.

Это я к тому, что бояться своих желаний может и не надо. Но иногда лучше подрочить любить себя с осторожностью.?


Текст
Под Волгоградом пьяный мужчина избил полицейского за отказ обниматься

Зало́жные поко́йники (рус. нечистые покойники, мертвяки, нави, навь — по славянским верованиям, умершие неестественной смертью люди и не получившие после смерти успокоения. Считалось, что они возвращаются в мир живых и продолжают своё существование на земле в качестве мифических существ.
У восточных славян таких покойников было принято хоронить на обочинах дорог, особенно на перекрёстках, а также на меже. В Древней Руси существовал дохристианский обычай после сожжения собирать прах умерших в сосуд и оставлять «на столпе, на путехъ».

Несмотря на противодействие таким обычаям со стороны церкви, данные поверья были настолько сильны, что в результате появляются отдельные кладбища (скудельницы) — «убогие дома», в просторечии называемые «божедомы», «божедомка», представляющие собой простые участки, загороженные досками или кольями
Водитель Toyota Land Cruiser рассказал, почему сбил медика в Екатеринбурге

Кому интересно, обратитесь к первоисточнику, а я перескажу своими словами.
Потомственный новый русский привез своего дедушку в больницу. Припарковался по всем правилам, посередине дороги. И все бы было ровно, но тут представители нарождающегося сословия медиков начали качать права. Вышла потасовка с мордобоем и оскорблениями.
Из всего этого автор статьи и комментаторы делают выводы что нового русского надо немедленно распять, в назидание. Предлагают самые разные методы воспитания, из которых самый мягкий — "двушечка".
А по мне так обое хороши.
Довелось мне тут, после почти тридцатилетнего перерыва, посетить местную поликлинику. Зрелище, я вам скажу,печальное. С температурой под сорок я пришел в регистратуру. А там место для очереди больных сократили раза в четыре. На приеме, в широченной светлой комнате за стеклом сидят две клуши, и что-то медленно набивают одним, на двоих, пальцем на клавиатуре компьютера. Прием ведет одна, а вторая отдыхает, закрыв окошечко тетрадкой. А на шести квадратных метрах темного коридорчика теснятся человек двадцать страждущих помощи. Минут через сорок я получил направление к терапевту. Кабинеты врачей перенесли на этаж где при СССР был стационар с больными. В просторных палатах сидят врачи, а в темных коридорчиках больные, стоя, часами дожидаются своей очереди. И "часами" это не фигура речи и не преувеличение. Я полтора часа простоял оперевшись о стенку, на тесной лавочке сидели две бабушки с травмами ног, дожидавшиеся перевязки.
Врач измерила температуру и тут же отправила меня на анализы, скороговоркой назвав кабинеты и выписав направления стандартным врачебным почерком. Я попытался уточнить номера кабинетов в регистратуре, у отдыхавшей регистраторши, но та меня откровенно послала. Спасла меня, от вечных скитаний милая девочка — медсестра, которую я поймал за рукав халатика. Она вежливо и понятно рассказала что, как и в какой последовательности надо делать. Хотя, как раз ей, это было совершенно не нужно, и никак не входило в её обязанности.
А в начале двухтысячных у меня умирал отец. Да, скорая приехала быстро. И довезла его до больницы тоже быстро. А потом санитары положили его на каталку, и он лежал там пока я не приехал, и не занялся тем чтобы хоть кто-нибудь его осмотрел.
К чему я все это нопейсал?
Да к тому что сейчас вся страна бьется за то чтобы ввести особую ответственность за помехи медикам, какая уже есть за помехи правоохранителям и прочим представителям власти. Что, по сути, и есть сословные привилегии.
А по мне, так вырастив в противовес поднявшимся в девяностые новым русским, казенные сословия медиков, педагогов, правоохранителей, чиновников, армейских и других, мы вряд ли приблизимся к справедливому обществу.
И те и другие кормятся на работяге, и самоутверждаются за его счет.