RSS
Так
См заголовок

Но несмотря на это безобразие:


В вузе, где выступают за демократию и против коррупции, — особые условия для покровителей. Так, научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин выбил для внуков право поступать без экзаменов.



Вот так растут потомственные борцы с льготами и привилегиями


— Ты дело хорошее сделал, брат. Меня выручил. И людям помог. Теперь только русские люди торговать будут
— А немцы?
— Какие немцы?
— Ну немцы!
— Зачем немцы?


Мы стоим на пороге и должны выбрать, или средневековая цеевропа, или Византия сто свободной конкуренцией культур, идей и технологий со взаимным обогащением. В рамках существующего законодательства, естественно.
Или "Армия, мова, вера — геть от Москвы/Европы/США" или прагматичное сотрудничество со всеми странами.
Или Россия для русских, с логичным продолжением — Башкирия для башкир а Бурятия для бурят, или осторожное купирование национализма и равные возможности для всех граждан страны в любой её точке.



Русские законы о преступниках и ворах противоположны английским законам. Русские по природе очень склонны к обману; сдерживают их только сильные побои. Я слышал, как один русский говорил, что гораздо веселее жить в тюрьме, чем на воле, если бы только не подвергаться сильным побоям; там они получают пищу и питье. По моему мнению, нет другого народа под солнцем, который вел бы такую суровую жизнь. Поэтому они считают себя святее нас. Что касается пьянства и разврата, то нет в мире подобного, да и по вымогательствам это самые отвратительные люди под солнцем. Чрезвычайных доходов герцог мог бы извлечь много, так как население очень покорно, но, насколько можно узнать, налоги у него не в обычае. Тогда же подоспели великий голод и чума.
Была такая великая напасть, что никто не мог ее избегнуть. Однако и самый последний крестьянин так сведущ во всякого рода шельмовских науках, что превзойдет и наших докторов, и юристов во всяческих казусах и вывертах. Если кто-нибудь из наших всеученейших докторов попадет в Москву – придется ему учиться заново.
Их напиток похож на наш пенсовый эль и называется квас.
Когда священники читают, то в чтении их столько странностей, что их никто не понимает; да никто их и не слушает. Другой, насколько я помню, Иван Обросимов, конюший, был подвешен на виселице голым за пятки, четыре палача резали его тело от головы до ног; один из них, устав от этой долгой резни, ткнул нож чуть дальше, чтобы скорее отправить его на тот свет, но сам за это был тотчас же взят в другое место казней, где ему отрезали руку.
Перед обедом великий князь переменил корону, а во время обеда менял короны еще два раза, так что я видел три разные короны на его голове. Его сняли с дыбы и привязали к деревянному шесту или вертелу, выпустили из него кровь и подожгли; его жарили до тех пор, пока в нем, казалось, не осталось никаких признаков жизни, затем бросили в сани и повезли через Кремль; я находился среди многих, прибежавших взглянуть на него, он открыл глаза, произнося имя Бога. Внутри крепости много церквей, и в наибольшей из них есть весьма замечательный колокол; в него звонили, чтобы мы услышали эту диковинку: 30 человек едва могли раскачивать его. Русские в крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин.
Во-первых, русские – работящий народ: русский в случае надобности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе, днем и ночью молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя. Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудной пищей; если у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле, так как их умерщвляют с позором; в чужих же землях они не могут и не хотят оставаться. Поэтому они держатся в крепости до последнего человека, скорее согласятся погибнуть до одного, чем идти под конвоем в чужую землю; немцу же решительно все равно, где бы ни жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться.
Один иудей, родом из Салоник, состоявший переводчиком при врачах царя, говорил нам, что иудеи превосходят все народы хитростью и изворотливостью, но что московиты и их превосходят и берут над ними верх. Всего больше нас донимал колокольный звон, от гула которого дрожала земля, в канун воскресений и праздников, которые непрерывно следуют друг за другом, равно как и звон на заре, с полуночи до утра, ибо в этом городе несколько тысяч церквей, и каждая, даже самая маленькая и бедная, имеет по десять больших и малых колоколов. Птиц так много, что жаворонков, скворцов, дроздов они и не едят.
По приходе судей в застенок и по рассуждении в чем подлежащего к пытке спрашивать должно, приводится тот, которого пытать надлежит, и от караульного отдается палачу, который долгую веревку перекинет чрез поперечной в дыбе столб, и взяв подлежащего к пытке, руки назад заворотит, и положа их в хомут, чрез приставленных для того людей встягивается, дабы пытанный на земле не стоял; у которого руки и выворотит совсем назад, и он на них висит; потом свяжет показанным выше ремнем ноги и привязывает к сделанному нарочно впереди дыбы столбу; и растянувши сим образом бьет кнутом, где и спрашивает о злодействах и все записывается, что таковой сказывать станет. Наложа на голову веревку и просунув кляп и вертят так, что иной изумленным бывает.
Судья наденется, ну, милая, что-нибудь худое: тоже шубу выворотит, либо что, ну, и бороду в рот возьмет, чтобы ня знали хто. Да и на голову каку шапку худую. Опоясавши, так пузо сделано, тут какая-нибудь тряпка, а в руках какая книжка. Он в нее и не глядит. А этот судья, Јн должен быть толше всех. Ну, милая, поймают и подводют девушку с парнем, кто вместе гуляет. А судьи там на лавках стоят, нарядивши в шубах, плетки такие у их в руках, и говорят: «Зачем на суд подал?» Парень: «Да вот, я принес лык в пучню, чтобы дала в ручью». Девке: «Сколько время гуляешь, а все не покрываешься?» – «Капустка моя посередке сгнивши». – «К тебе парень ходил?» – «Ходил». – «Живое мясо в руках носил?» – «Носил». – «Куда дявала?» А она и так и сяк, все равно припирают: «Говори!» Ну, сейчас ее начинают плеткой стябать. Ну, кто отчаянный, смелости хватает, скажи: «В пячурку клала, в.изду ткала». Тогда тые отстают. А до того все плеткой ее стегают, если не признается, долго мучают. Парню говорят: «Ну а она табе киселек парила?» – «Парила». Его плеткой: «Стой ровней, говори смелей!» Потом приговор: «Лежали в яме, обторкались х…ми, народ нынче вольный, е… больно. Сто раз поцаловаться, один раз по.баться!» На сие он мне отвечал: Охотно я потщуся вопрос ваш полным изъяснением о всем ответствовать, и тем наипаче, что тихая езда сие позволяет, а быв в таких разглагольствованиях, и дорога нам покажется короче.
Я был рад выбраться из России, наверно, не меньше Джерома Бауса.




Лесной посмотрел им вслед. Невесело сплюнул на бревенчатый пол. – Ну-ка, вы, шестеро, идите сюда! – приказал он карликам. Они нерешительно подошли. – Знаете, что это? – Лесной продемонстрировал им длинный железный прутик, заостренный на концах. – Волшебная палочка? – Нет. Не угадали. Это – шампур. Карлики стояли словно парализованные и испуганно рассматривали прутик. – Сампур, – тихо шепелявя, повторил один из карликов. Лесной по очереди насадил их на острие и, медленно поворачивая над угасающим костром, зажарил.


Хорошие тексты пишет "Русский Стивен Кинг" и "Королева русского хоррора". Каких-то глубоких философских идей и смыслов, я в тексте не нашел, возможно просто туповат. Но язык — красивый и разнообразный. Сочный и душистый я бы сказал. Да и сюжет цепляет.