В середине восьмидесятых, прикольные пестни Лозы и Александра Новикова, были альтернативой чугунному пафосу Макаревича и Гребенщикова. Лоза как был нонконформистом и разрушителем смыслов, так и остался им. Как в, монументальной и академичной, советской эстраде должны были появится рокеры и панки, так и в среде андеграунда возник феномен Лозы, уравновешивающий и возвращающий к реальности, из мира внесоветской и общечеловеческой морали. Буддистский ленинский принцип единства и борьбы противоположностей действует в любой, даже бесконечно малой, части социума.
Я люблю песенки Цеппелинов и музыку Моцарта, но меня нисколько не задели слова Лозы о 80% самоповторов и расстроенных инструментах. Даже не знаю почему. Может быть от того, что это совершенно мозголомное, и потому забавное утверждение.
К тому же, среди его ироничных, на грани издевательства, песенок встречались искренние вещи.

Во время повествования вокруг Свинстунова собралась приличная часть пассажиров похоронного автобуса. Киберман оставил в покое свой айфон, Ольгина прекратила писать, Максюта и Лисицын повернулись с кресел соседнего ряда, а Дикобразов и Кононов вытянули шеи с последнего. Даже Ебрильцев, сидящий на кресле переднего ряда, почти всегда невозмутимый и неподвижный как статуя Будды, повернул голову и прислушивался к рассказу.

Читать далее...