Кто тут сейчас
RSS
Руководителей благотворительного фонда в Курске подозревают в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении своего работника, которого они обвинили в смерти кота, сообщает региональное управление СК



А как бы ты поступил, Юзернейм?
Весь этот дискурс очень стар. Я его еще в начале восьмидесятых слышал. И тогда отчасти верил. Типа — вот на Западе двести сортов колбасы а у нас одна докторская и мясо с костями. Разогнать к хуям этих бездельников — крестьян и покупать колбасу в Германии. Или — вот на Западе магнитофоны с лампочками и кассетники выдают качество живого симфонического оркестра, а у нас ломающееся и шипящее говно. Разогнать к хуям эти заводы а магнитофоны покупать в Японии. Но вот, в "святые девяностые" у нас появилось двести сортов колбасы и японские магнитофоны. Но только люди, выгнанные из колхозов и заводов могли есть одни макароны с хлебом, а если и покупали китайские магнитофоны с лампочками и по 20 000 ватт выходной мощности, то качество звука там было такое что худшие образцы советской техники были недостижимым идеалом.
Немцы и американцы не возмущаются "Почему мы должны покупать дорогое американское и европейское железо, алюминии, титан? Почему нам не дают покупать дешевое русское?" И почему либеральные западные правительства делают все чтобы третьи страны не покупали наше, дешевое и качественное, оружие?
Своего производителя поддерживает любое нормальное правительство, даже если у него во внешней политике сверхлиберальный дискурс.
А все эти разговоры, про "говенные отечественные телевизоры" подводят нас к одной мысли — самой судьбой нам назначено быть сырьевой базой запада. И даже оборудование для добычи надо закупать на Западе. И тогда наступит счастье и мир. Только работники либеральных изданий, попивая кофеек в "Жанжаке" будут с сожалением рассуждать о бедных невписавшихся в рынок совках.

По разбитой набережной Невы, спотыкаясь о выщербленные гранитные плиты, брели две странные фигуры. За плечом той что пониже, болтался холщовый мешок с двумя округлыми предметами. На зеленой голове высокого красовалась шутовская капитанская фуражка с обвислыми полями.
Вокруг полыхал багровый закат. Солнце не могло пробиться сквозь тучи радиационной пыли, но поджигало их своими прощальными лучами, и тучи изливали на землю невыразимо яркий и ровный свет, съедавший контраст, но делавший предметы отчетливыми, и как бы светящимися изнутри. Это странное освещение усиливало цвета, и мир становился похожим на злой цирк — шапито, или картинку нарисованную недобрым художником, потерявшим чувство меры.
— Мочи нет больше, Кэп!
простонала невысокая фигура
— Давай здесь остановимся!
— Хрен с тобой, сволочь краснопузая, здесь так здесь. Я мешок развяжу, а ты доставай фунфырик Боярки.
грозно сказала фигура в капитанской фуражке

Сиське

Попке



Читать далее...
Погода была не то чтобы очень холодная, но студеный, пронизывающий ветер выдул из собравшихся на кладбище все остатки тепла. Гроб со Спокойниковым стоял у свежевырытой ямы. Генеральный директор Хабитуллин вновь принялся говорить надгробную речь, взобравшись на глиняный холмик возле соседней могилы.
– Мы запомним нашего соратника и друга молодым и здоровым, отзывчивым и добрым, подтянутым и спортивным… – звонко выкрикивал он, глядя поверх голов людей, плотно окруживших гроб и прямоугольник могильной ямы, на дальнюю кромку леса.
– Коньяку напился по дороге, – прошептал стоящий за спиной Кулакина Киберман.
– От Кулакина тоже водкой разит, – так же шепотом ответил ему Нотченко. – Когда только люди успевают… Эх, я бы сейчас тоже выпил – зуб на зуб не попадает.
Кулакин обернулся, посмотрел на коллег и тяжело вздохнул.

Читать далее...