Этот район построили пленные марсиане
поэтому с высоты собачьего полета
он выглядит словно ухо

иногда сюда забредает мужик
который что-то кричит оксане
но зато здесь весной сухо
и осенью тоже сухо

в общем
по-моему
это хорошее место

короче

видите как художественно
отслаивается краска
и если раньше жизнь ваша
была не очень
то здесь она тоже
не будет сказкой
АЛЕКСАНДР САМОЙЛОВ

Дюжеву стыдно пройти в конец очереди, Серебрякову — жить в России. В принципе, разница между актерами только в масштабе. Да и нового, в таком поведении творческих людей, ничего нет. Пушкин писал — "мы ленивы и нелюбопытны". Наверное самый русский писатель двадцатого века — Веничка Ерофеев, позволял себе такие высказывания в адрес русских, что я их даже и повторять не хочу, вне контекста. Ну а уж советские актеры и певцы так песочили свою страну что не по себе становится, читая воспоминания о них.
Тут интересно другое — зачем именно сейчас вытащили на белый свет этот тривиальный и общеизвестный факт? Возможно сказывается близость выборов? Снизить путинский процент? Да нет, вряд ли. Если в стране все ленивы, пассивны хамоваты и наглы (принципы, во многом, взаимоисключающие кстати) то какой смысл голосовать за кого бы то ни было? Возможно какая то часть элит планирует новое призвание варягов. Или полное подчинение Империи Добра?

Мы его поймали! И вовсе он небольшой был. Никаких не четыреста метров. Просто вогнутые торцы и полированная поверхность цилиндра обманывали астрономов, ориентирующихся на плохо отражающие свет объекты.
С олимпиадой такая фигня вышла, ладно хоть тут повезло.

Весь этот дискурс очень стар. Я его еще в начале восьмидесятых слышал. И тогда отчасти верил. Типа — вот на Западе двести сортов колбасы а у нас одна докторская и мясо с костями. Разогнать к хуям этих бездельников — крестьян и покупать колбасу в Германии. Или — вот на Западе магнитофоны с лампочками и кассетники выдают качество живого симфонического оркестра, а у нас ломающееся и шипящее говно. Разогнать к хуям эти заводы а магнитофоны покупать в Японии. Но вот, в "святые девяностые" у нас появилось двести сортов колбасы и японские магнитофоны. Но только люди, выгнанные из колхозов и заводов могли есть одни макароны с хлебом, а если и покупали китайские магнитофоны с лампочками и по 20 000 ватт выходной мощности, то качество звука там было такое что худшие образцы советской техники были недостижимым идеалом.
Немцы и американцы не возмущаются "Почему мы должны покупать дорогое американское и европейское железо, алюминии, титан? Почему нам не дают покупать дешевое русское?" И почему либеральные западные правительства делают все чтобы третьи страны не покупали наше, дешевое и качественное, оружие?
Своего производителя поддерживает любое нормальное правительство, даже если у него во внешней политике сверхлиберальный дискурс.
А все эти разговоры, про "говенные отечественные телевизоры" подводят нас к одной мысли — самой судьбой нам назначено быть сырьевой базой запада. И даже оборудование для добычи надо закупать на Западе. И тогда наступит счастье и мир. Только работники либеральных изданий, попивая кофеек в "Жанжаке" будут с сожалением рассуждать о бедных невписавшихся в рынок совках.

Мог бы Горбачев не уезжать в Форос а Николай Второй в Могилев? Наверное могли. Но ведь ездить то куда-то надо, да и какой смысл сидеть на месте когда подчиненные откровенно саботируют приказы? Иван Грозный, в похожей ситуации, создал опричнину и начал терминацию своих противников. Но все равно дело закончилось смутой, пусть и при следующем правителе.
Каков же механизм этого, раз за разом повторяющегося в нашей истории, явления?
Возможна ли либерализация без наступления хаоса?
Уводят Коленьку по летнему двору.
Ну, не успел он взять ларёк — его уж взяли.
Наш участковый — как котлета на пару:
пыхтит, пыхтит, а сколько прыти в этом сале!..
Ларёк-то Коля ночью взял. Попил. Поспал.
А утром — на тебе: с Христовым воскресеньем! -
спустились двое в вольный Коленькин подвал
и Колю вывели в жару во всём осеннем.
И тут он девочек увидел на скамье:
плевались семечками, щёлкали орехи.
Ах, Коля слова не сказал родной семье,
а их, красивых, не оставил без утехи.
Простив им сразу всем: кому — неверный нрав,
кому — цветной шифон, любовью не оплаченный,
как уходил он, весел, щедр и вроде — прав!
Как выводил:
— Ка-а-мин га-а-рит, а-агнём а-ахваченный!..
Юрий Ряшенцев

Жулики удивительно артистичны. В конце семидесятых, в шахтерском поселке, где я живу, произошла такая история — Паренек, по кличке Бизнес, [sic] ночью залез в продуктовый павильон на автостанции, через шлакозасыпную крышу. И, не выдержав искушения, выпил прямо там бутылку коньяка "Белый аист", заел шоколадными конфетами и ароматной скумбрией холодного копчения. Потом в дело пошел портвейн розовый, яблоки и балык в прикуску с краковской колбасой. В общем, продавщицы, придя утром на рабочее место, обнаружили живописнейшую картину. И даже хотели прогнать Бизнеса ссаными тряпками, и только потом вызвать милицию, но разбудить незадачливого воришку, по тихому, уних не вышло. Бизнес спал крепчайшим сном человека, осуществившего свои заветные мечты. Потом пришла заведующая, и определила гражданина на три года колонии.
Надо сказать, на малолетке Бизнес, вопреки кличке, а может и благодаря, ходил в авторитете. Мало кто знал, в конце семидесятых, что значит слово бизнес. Я, например, не знал. Ну я знал, конечно, что это слово иностранное. И на этом все.
И долгие годы бизнес ассоциировался у меня не с деловой активностью, а с хулиганом с немытыми длинными патлами, и проколотой огромной булавкой, синющей нижней губой.
Имидж свой Бизнес копировал с карикатур на рокеров из журнала "Крокодил". Другой литературы о западном образе жизни у нас не было. Но, на удивление, даже такой, искаженный и осмеянный, образ западных ценностей, выглядел если и не очень привлекательно, то необычно.
После отсидки Бизнес вернулся совсем тузом. Недолго, но шумно, погуляв пропал. Возможно опять сел, но не по такому громкому и яркому поводу. А возможно женился, устроился на работу, и выпал из среды поселкового бомонда. Ведь времена были еще советские, и честно жить тогда было выгоднее чем жульничать. А Бизнес был парнем хоть и понтовым но неглупым.
Вот такая история с географией.